Статья опубликована в №30 (50) от 02 августа-08 августа 2001
Человек

На той высоте

 Любовь РИНГЕНЕ. 02 августа 2001, 10:06

Подвиг шестой роты 104-го полка 76-й гвардейской Краснознаменной воздушно-десантной дивизии потряс мир. Там, в Улус-Керте псковские десантники показали всем, что остались в России величие духа, честь и мужество.

О них теперь слагают стихи, пишут книги, им возводятся памятники. А вот какими они были в обыкновенной жизни перед тем, как шагнуть в вечность? Сегодня мы знакомим вас, дорогие читатели, с Александром ДОСТОВАЛОВЫМ.

Александр Достовалов родился в 1963 году в Уфе. 16 июля ему исполнилось бы 38 лет. Погиб в Чечне 1 марта 2000 года на высоте 776, в Улус-Керте. Посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

Майор Александр Достовалов положил жизнь на алтарь мужской дружбы, навсегда войдя в историю псковской земли.

Александр находился на блокпосту, когда рота завязала бой с боевиками. Он слышал, как комбат Марк Евтюхин тщетно просит о помощи, но никто не спешил прорваться к гвардейцам. И тогда с четырнадцатью бойцами, вопреки запрету, майор ринулся на выручку друзьям. При прорыве взвод попал под обстрел, командир взвода Олег Ермаков был тяжело ранен, но остался прикрывать взвод, чтобы дать возможность десантникам прорваться к своим.

И вот Достовалов на высоте 776, здесь сражаются друзья, здесь же комбат Марк Евтюхин. На месте Александр оценил ситуацию. Он не раз участвовал в сражениях, поэтому понял: выбраться из этой переделки будет трудно. Знал ли Александр Достовалов, что это его последний бой? Думаю, что он не тешил себя иллюзиями.

Отважный гвардеец считал свой полк своей боевой семьей, разделяя и радость, и горе с товарищами по оружию, вот и смерть решил разделить вместе с ними. Остались свидетели этого боя, они были с Александром во время последнего сражения. Их двое из числа шести солдат, оставшихся в живых.

Рядовой Евгений Владыкин:

- Какая была радость с появлением майора Достовалова! Подошло подкрепление, прорвались наши ребята. Мы не одни! Майор поднял вверх сжатую в кулак руку, потом подошел к комбату, они обнялись, как братья. Впервые комбат улыбнулся.

- Семи смертям не бывать! - пошутил Достовалов. - Будем драться!

- Так точно, будем, - эхом ответили ребята, кто его услышал.

Сначала прибывшие бойцы вынесли с поля раненых, а потом каждый занял позицию, что назначил им наш бывший ротный.

Сержант Алексей Супонинский:

- Майор Достовалов пришел в роту с тыла, чтобы мы не стреляли в него, негромко крикнул: «Свои». С комбатом разговор у него был недолгим. Он распределил своих бойцов по позициям и сам взял оружие. Нам всем стало легче, пришел Достовалов, придут другие. (Мы тогда еще не знали, что помощи не будет). Никому из нас не хотелось умирать. Помню, когда шли на высоту, ребята шутили, смеялись и не знали, что смерть рядом. Достовалов залег в трех метрах от комбата, я был от него в восьми. А дальше начался затяжной бой.

Сколько наших лежало вокруг! «Духи» кричали: «Русские, сдавайтесь, вам конец». Их посылали подальше. Стрельба не умолкала ни на минуту. Самое страшное было, когда навзничь упал комбат. Упал и больше не поднялся.

«Вот и конец», - подумал я. И стал молиться, прося у Бога жизни.

«Духи» все лезли и лезли, вставая во весь рост. Достовалов стрелял, не сходя с места. Иногда поворачивался ко мне, как бы ободряя. А потом замолчал, уткнувшись лицом в землю. Мне показалось, я остался один... Я как будто оглох.

Майор Андрей Вяткин (Александр и Андрей дружили с первых дней прибытия Достовалова в расположение 76-й дивизии после Рязанского воздушно-десантного училища. На глазах Андрея Вяткина шло становление молодого лейтенанта, начавшего службу с командира взвода):

- До сих пор не привыкну, что друга нет. Вижу во сне его живым, говорю с ним. Он много значил для нас, десантников. Умел сплотить людей, мог шуткой снять напряженность.

На похоронах Достовалова было очень много народу, в основном его друзья, со всей России. Настоящий был человек, без корысти и хитрости. Он продвигался по служебной лестнице медленно, потому что не любил закулисных интриг, был прям и говорил правду в глаза кому угодно.

Мы с другом побывали во всех горячих точках Советского Союза. Начало положил Ереван в 1988 году. Там Александр отличился, рискнул жизнью, спас от разъяренной толпы начальника штаба полка. За это он, единственный в полку, получил медаль «За отличную службу в охране общественного порядка». После возвращения через два месяца - командировка в Баку, там Александр Достовалов оказался в разведроте. А затем были Ош, Узген, Приднестровье. За отличную службу был назначен заместителем командира роты. С этой ротой он был отправлен в Чечню...

С незначительными потерями его рота прошла Аргун, Гудермес, вошла в Грозный. В трудных ситуациях Достовалов не раз показывал личный пример доблести. За это он и получил орден Мужества. Мы выдержали все испытания, вернулись живыми под улюлюканье кое-кого из представителей средств массовой информации.

После войны мой друг получил звание майора, а со временем был назначен командиром батальона, того самого, где был комбатом Марк Евтюхин. Личной дружбы у них не было, но царил дух взаимопонимания и взаимовыручки. Оба дополняли друг друга: Марк, любивший яркость и блеск, и Александр, дотошно вникающий в каждую мелочь, предпочитающий не лезть на глаза высокому начальству.

Их батальон два года подряд занимал призовые места, был лучшим в дивизии. Евтюхин и Достовалов готовили своих десантников к выполнению боевых задач, тем более, что Александр имел практические навыки ведения боев. Майор любил спецзадания, полевые выезды. Это было настоящее мужское дело, которому он отдавался всецело. Сколько раз Достовалов первым появлялся на БМД в нужном месте, стремительно обходя других. Сколько в нем было азарта! Редко Александр бывал дома, не брал ни выходных, ни отпуска.

И вот вторая чеченская кампания. Александр зашел ко мне проститься.

- Опять Чечня, - чуть улыбнулся он одними губами. - А помнишь мясорубку в Грозном? Тебе тогда досталось больше. Сейчас моя очередь.

Мы пожали друг другу руки, помолчали. Я пожелал другу скорого возвращения.

Майор Владимир Яковлев (Владимир привел меня к себе на дачу, где выстроена у него небольшая банька):

- Саня часто здесь бывал, это был настоящий русский мужик. В свободное время любил в баньке попариться, пивка с друзьями попить. А уж как юморил, от смеха не удержишься. Душа компании был, настроение подымет, анекдот расскажет. Наши песни любил, военные, особенно об афганцах.

Последний раз мы собирались все вместе в Чечне, на мой день рожденья. Он пришел ко мне пешком (мы стояли в разных местах) и завалился, не раздеваясь, прямо на постель.

- Эй, - кричу, - Саня, марш разуваться.

- Устал, - говорит, - весь день был на ногах.

Вскоре и другие мои друзья подошли. Долго мы в этот вечер сидели, песни пели под гитару, случаи из армейской жизни рассказывали, вспоминали погибших, за них не один тост был поднят. Саня остался у меня ночевать. А утром встал, попрощался, подержал мою руку и пошел. Мне думалось, скоро встретимся, а оказалось - это была последняя наша встреча.

Саня, прежде чем идти на прорыв к шестой роте, сообщил мне по связи:

- Слышишь Евтюхина?

А я тоже стоял на блокпосту, только гораздо дальше, в тылу нашего полка. Я ответил ему по рации:

- Слышу.

- И что там, думаешь, происходит?

- Каша заварилась надолго.

Я думаю, Александр сделал свой вывод. Не мог он усидеть на месте, когда его друзья гибли. Я одним из первых на эту проклятую высоту прибыл, чтобы собрать убитых. Сначала Саню отыскал, теплилась надежда, что он жив. Но, судя по ране, он был расстрелян в упор. До конца стоял, ни на шаг не отступил. Я погладил его волосы, по руке пробежал холодок, прикрыл глаза и передал солдатам. После Александра к Марку пошел. У того бандиты весь затылок разбили. Я ему голову перебинтовал. Комбата нес сам вместе с бойцами.

Со смертью друга во мне что-то оборвалось, умерло. Потерял вкус к жизни. Мне, говорят, надо пройти курс реабилитации. А тут не реабилитация, тут правда нужна. Почему вся рота погибла, когда столько вокруг было войск и техники? Тяжело вспоминать, сколько страшного и странного я видел. Давно бы мы боевиков разбили, если бы не было сил, заинтересованных в этой войне.

Ольга Достовалова немногословна. Ей все еще тяжело делиться воспоминаниями:

- Муж не думал обо мне и дочери, когда на смерть пошел. У него всегда были друзья на первом месте и служба. Так окончить жизнь мог только Саша. В полночь ему звонят, куда-то вечно зовут, о чем-то просят. Как меня это обижало. «Тебе что, больше всех надо!». Никому ни в чем не откажет. И там, на высоте, тоже не отказал.

Мы редко виделись в последнее время. Но мне было тепло от мысли, что он рядом и всегда может вернуться домой. А теперь время застыло как будто, и я живу прошлым. Дочка о нем скучает. Они так любили друг друга. Возятся на полу, на ковре, то он ее на себе катает, то в мячик играют, то сказки рассказывают. А засмеются так звонко, словно дети. Александр был очень непосредственный, поэтому с ним все так охотно общались: дети, соседи, друзья. А я ревновала: мне одной он никогда не принадлежал.

Мать (Любовь Петровну Достовалову я встретила в церкви, во время годовщины гибели шестой роты):

- Саша - мой единственный сын. Мы разошлись с мужем, когда ему было 12 лет. С тех пор я воспитывала его одна, хотя у отца он тоже бывал. Отец у него офицер, и сын этим гордился. Но я не разрешила ему поступать в военное училище. После девятого класса он пошел в железнодорожное и выучился на машиниста тепловоза. Поработал немного, потом армия. А после армии все-таки настоял на своем - поступил в Рязанское высшее военное училище. Я плакала долго, почему-то тяжело было, что мой сын будет офицером. Видно, сердце мое беду чувствовало. И, вправду, водил бы сейчас поезда, был бы жив, здоров. Но только это не для него. Саша с детства приключенческие, военные книги любил, верховодил среди мальчишек. Но вот хулиганом, озорником не был. Учился хорошо, мне во всем помогал. Я работала на заводе, он дом приберет, поесть мне приготовит. И все в руках у него «горит». Я, - говорит, - мама, тебя одну не оставлю. Будешь всегда со мной жить. А вот оставил одну. Но я ни в чем его не упрекаю. Таким я его воспитала - жить для других, жить для Родины.

Собирая этот материал, я воспользовалась далеко не всеми воспоминаниями. Их так много!.. Александра Достовалова любит весь 104 полк. Говорят, смерти нет. Человек живет в вечности. Наша земная жизнь - это только ступень в следующую. А та, следующая, зависит от того, какой след после себя оставишь. Александр оставил после себя самую светлую память.

Данную статью можно обсудить в нашем Facebook или Вконтакте.

У вас есть возможность направить в редакцию отзыв на этот материал.
Просмотров:  6006
Оценок:  30
Средний балл:  10