Статья опубликована в №8 (227) от 02 марта-08 марта 2005
Общество

Моя милиция меня обстреляла

Сотрудники псковского уголовного розыска сначала стреляют,а потом выясняют, в кого
 Светлана ПРОКОПЬЕВА 02 марта 2005, 00:00

Сотрудники псковского уголовного розыска сначала стреляют,а потом выясняют, в кого

Недавно старый знакомый позвонил и спросил: “Сюжет не нужен? – там человека менты обстреляли ни за что ни про что…”. У меня аж волосы дыбом: “Как это, обстреляли?” - “Да, всю обойму высадили. По ошибке, правда: перепутали синий “Opel” с черным “BMW”…

Первое, что приходит на ум – Башкирия. В декабре прошлого года после драки (которой, как потом выяснилось, и не было) между сотрудниками милиции и жителями города Благовещенска, башкирский ОМОН устроил “зачистку” - прямо на улицах хватали людей, везли в отдел, избивали, насиловали, заставляли подписывать пустые бланки допросов. Всего под горячую руку “охранникам правопорядка” попалось несколько тысяч человек. Несколько десятков оказались в больницах с тяжелыми травмами.

Вторая мысль: неужели и у нас что-то подобное?...

«Живой остался, и ладно»

Герой этой истории – Михаил Верязов, 34 года, работает программистом в информационно-вычислительном центре Октябрьской железной дороги. На встречу мне пришлось идти в больницу – по итогам тех событий Михаил лежал в неврологическом отделении. Тем более меня удивило начало его рассказа: “Я, в общем-то, человек не злопамятный, претензий к ним не имею…”.

­ Как же так – ведь вас обстреляли?

­ Может быть, это мой патриотизм, воспитанный еще со школы: “они выполняли свой долг”, “они были на работе”. Сидит во мне какое-то подсознательное чувство, что они должны это делать, просто вот такая у них работа… сложная. Наверное, нужны какие-то жертвы со стороны невинных граждан. Ну, живой остался, и ладно! Другое дело, меня сейчас больше терзает бездействие милицейского начальства: никто ничего не делает, никому ничего не надо! На каждом уровне мне все говорят: “Да, они были не правы, они понесут наказание”. Но я не ради “наказания”… Мне лично от этого лучше не станет. Мне на каком-то этапе просто захотелось их поддержки, чтобы они вошли в мое положение. Они этого не сделали.

«И тут я слышу какие-то хлопки»

Дело было так. 21 января 2005 года часов в 10 вечера Михаил возвращался из гостей по темному Зональному шоссе. Перед железнодорожным переездом он остановился, чтобы убедиться, что поезда нет и светофор не горит. Он заметил, что на той стороне переезда поперек дороги стоят “Жигули”, а рядом с ними – мужчин совершенно обычного вида.

“Первая мысль у меня – ребята ехали, их занесло”, - рассказывает Михаил. Или, может быть, бензин кончился: “В общем, мысли мои никоим образом не касались милиции, потому что одеты они были неприметно: обычные брюки, курточки, никакой формы”. Машина тоже выглядела совершенно обычно, никаких опознавательных милицейских знаков не имела.

Он уже раздумывал, помогать им или, может, просто уговорить освободить дорогу, как заметил, что в его сторону бежит человек. В свете фонарей переезда Михаил ясно разглядел в его руке пистолет.

Естественно, ход мыслей тут же поменял направление: бандиты, хотят машину отнять! В подтверждение этих догадок, подбежавший человек принялся рвать ручку дверцы, бить в стекло кулаком и кричать. “Что именно он кричал, я сказать не могу, но, судя по интонации, никаких “добрый вечер, лейтенант милиции такой-то” я бы точно не услышал”.

В экстремальной ситуации каждый действует, как подсказывает инстинкт. В данном случае инстинкт подсказал надавить на газ.

“И тут я слышу какие-то хлопки, или щелчки по машине, - рассказывает Михаил. - Первая мысль – что по мне снежками кидаются, или щебенкой, мол, не захотел кошелек отдать, так мы ему хоть машину попортим. Что это выстрелы из пистолета Макарова – я и предположить не мог! Я никогда не видел и не слышал, как он стреляет. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что там парень присел в характерную позу, на одно колено, и с локтя по мне стреляет. Вот тут-то настоящий страх и начался”.

Водителю “Опеля” удалось буквально впритирку объехать “Жигули” и рвануть вперед. В темноту.

Перепутали в упор

На этом приключение не закончилось. Через некоторое время Михаил увидел в зеркале заднего вида синие огни мигалки, решил, что это подъехала на шум охрана юридического института (который расположен неподалеку) и свернул на обочину, чтобы объяснить ситуацию и попросить их о защите. “Опель” обогнала черная “Волга”, из нее вышли люди в камуфляже с автоматами и строго, но спокойно, а главное – внятно, потребовали от водителя заглушить мотор и покинуть машину.

Именно это Михаил и собирался сделать – пока не заметил, что сзади подъехали те, кто его обстрелял, да к тому же принялись переговариваться с его потенциальными спасителями – сотрудниками ОМОНа, как потом оказалось. “Удостоверения они друг другу не показывали, - рассказывает Михаил, - но по их поведению было похоже, что они знакомы. Думаю: да кто же они все, на самом деле?”.

Пока он пытался разобраться в ситуации и через стекло докричаться до омоновцев, что “вот это они меня обстреляли”, к машине подошел тот самый “стрелок” с переезда и хладнокровно отправил последний патрон в стекло левой передней двери. В упор, рядом с человеком, сидящим в остановленной и окруженной омоновцами машине.

Итого, в машину была всажена целая обойма из пистолета Макарова. В водителя, к счастью, пули не попали.

Далее, в лучших традициях второсортного кино, водителя положили на землю, обыскали, и только потом проверили документы. Тут стало ясно, что все предыдущее было проделано зря. Не надо было. Ни стрелять, ни в снег лицом человека укладывать причин-то не было…

Убедившись в своей ошибке, люди в штатском представились сотрудниками уголовного розыска, отдела по раскрытию преступлений, связанных с автотранспортом и объяснили, что сидели на переезде в засаде. Им было известно, что примерно в той стороне, откуда ехал “Опель”, угоняют автомобиль - “Жигули”, “девятку”, а угонщиков, якобы, прикрывала банда на иномарке, по информации оперативников – черной “БМВ”. С которой и перепутали темно-синий “Опель”. В упор перепутали.

Перед тем, как на место происшествия (или все-таки преступления?) приехали представители прокуратуры, ГИБДД и следователи УВД, милиционеры “в штатском” на глазах у Михаила деловито сменили номера на “Жигулях” - с обычных белых на синие, милицейские. И поставили на машине “мигалку”, до того отсутствовавшую.

Вам встречались “оборотни в погонах”? Пожалуйста…

Когда Михаил поинтересовался у “стрелка”, сотрудника отдела по розыску угнанных автомобилей, зачем же он выстрелил в последний раз, он уверенно заявил, что намеревался вывести из строя блок электроники автомобиля. Чтобы уж точно не удрал.

Честь мундира

Каждая деталь этого эпизода вопиет о выдающемся непрофессионализме “нашей доблестной” милиции. Напугали до полусмерти невиновного человека, испортили чужую собственность. Оперативники – мало того, что не различают марки самых распространенных автомобилей, так даже дорогу перекрыть нормально не могут – анекдот, да и только! Думаю, неделю спустя пострадавший лишь подшучивал бы над всей этой историей, если бы “издержки” оперативно-розыскной работы были вовремя и должным образом исправлены.

На первый взгляд, все просто: испортил – исправь! Дело выеденного яйца не стоило бы, если бы не патологическая неспособность российских должностных лиц признавать свои ошибки.

“Честь мундира” в России понимается крайне извращенно – вместо того, чтобы гордо стереть с рукава случайно посаженное пятно, его предпочитают равномерно размазать на весь китель, а потом заявить, что никакого пятна и вовсе не было!

В том же направлении стал развиваться эпизод на Зональном шоссе. Скоро стало ясно, что про обстрел машины в милиции активно стараются забыть. После 21 января было возбуждено дело по угону автомобиля (угонщиков все-таки задержали) и Михаил там упоминался чуть ли не как сообщник угонщиков! А про стрельбу как будто забыли.

Стало ясно, что дело решили потихоньку замять. Через три дня, пока обстрелянная машина стояла на спецстоянке в Неелово, Михаила позвали на беседу в Центральный отдел милиции Пскова. Руководитель группы, проводившей оперативные мероприятия 21 января, Владимир Лобко доверительно попросил Михаила не сердиться, отнестись с пониманием и предложил договориться по-хорошему: машину, мол, отдадим, отремонтируем, и все будет нормально.

После чего приглашенный сотрудник ГИБДД составил протокол об “административном правонарушении”. В нем говорилось, что 21 января М. Верязов не подчинился “законному требованию сотрудника милиции остановить транспортное средство”, а, следовательно, “должен быть привлечен к административной ответственности”. И соответствующее постановление этот протокол, надо сказать, “родил” - взыскать с водителя 200 (двести) рублей штрафа.

На этом видимая активность сотрудников органов внутренних дел закончилась.

Нарушений законности не выявлено

После недели затишья Михаил написал четыре заявления – в ГИБДД, прокуратуру, УВД города и области – и лег в больницу поправить нервы. Через две недели объявились те самые оперативники и съездили с Михаилом в Неелово забрать машину. В машине как было, так и осталось девять пулевых отверстий – пять в корпусе (в том числе одна в сиденье) и по два в двух колесах (в обойме восемь патронов, минус обязательный предупредительный в воздух – и что, получается дважды рикошет?).

По настоянию владельца машины вся компания со стоянки отправилась в автосервис, где специалисты навскидку оценили ремонт тысяч в сорок. Милиционеры присвистнули. Ремонт назначили на через неделю. Через неделю, когда подошло время подписывать договор о выполнении ремонта, в автосервис милиционеры не приехали.

Зато на следующий день (2 февраля) пришло письмо из городского УВД за подписью начальника Виктора Петрова с уведомлением о результатах служебной проверки: “Нарушений законности в действиях сотрудников милиции не выявлено. В соответствии с требованиями ст. 15 Закона РФ “О милиции” сотрудники милиции имеют право использовать огнестрельное оружие для остановки транспортного средства путем его повреждения, когда водитель создает реальную опасность жизни и здоровью людей и не подчиняется неоднократным законным требованиям сотрудников милиции”.

Аналогичный ответ вслед за УВД дала пострадавшему и прокуратура Пскова в лице следователя Игоря Дуженко: “В соответствии с заключением служебной проверки, проводимой УВД г. Пскова, факт использования огнестрельного оружия оперуполномоченным ОУР УВД г. Пскова Новосядло А. В. признан правомерным. …Следствие приходит к выводу о том, что в условиях сложившейся ситуации оперуполномоченный ОУР УВД г. Пскова Новосядло руководствовался положением ст. 15 закона “О милиции”… Гражданин Верязов проигнорировал законное требование сотрудника милиции об остановке транспортного средства, попытался скрыться от преследования, чем дал оперуполномоченному ОУР УВД г. Пскова Новосядло основания для правомерного использования огнестрельного оружия. Следствием также были приняты к сведению пояснения Верязова о том, что сотрудников милиции он принял за лиц, которые хотят завладеть его автомобилем или причинить вред его здоровью. В ходе проведения проверки данные обстоятельства своего объективного подтверждения не нашли, поскольку опровергаются пояснениями сотрудников УВД г. Пскова и не соответствуют фактическим данным.”

В итоге: “Отказать в возбуждении уголовного дела по факту использования огнестрельного оружия оперуполномоченным ОУР УВД г. Пскова Новосядло А. В. по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — за отсутствием состава преступления.”

Копия этого письма отправлена прокурору города Валерию Фомину.

Таким образом представители государства сообщили гражданину, что его права никто не нарушал. Все у нас в порядке, дорогой товарищ. Более того, это вы, гражданин, нарушили закон.

А если бы его убили?

«Будьте уверены, что факт не сокрыт»

На момент нашей встречи Михаил Верязов приблизился к тому шагу, который на его месте любой гражданин любой цивилизованной страны совершил бы в первую очередь. Он начал готовиться к подаче заявления в суд и заказал независимую экспертизу размера причиненного ущерба. А заодно решил привлечь внимание СМИ.

Я уже приготовила три пары железных башмаков, чтобы бегать по инстанциям, да на мою удачу начальник областного УВД Сергей Матвеев устроил пресс-конференцию буквально на следующий день после нашей встречи с Михаилом. Конечно, я не упустила возможность поинтересоваться в присутствии коллег о судьбе заявления, отправленного на имя Сергея Евгеньевича.

Сергей Матвеев с первых слов понял, о каком эпизоде идет речь, и рассказал, что по заявлению пострадавшего проводится служебная проверка.

Начальник УВД Псковской области заверил меня: “Мы обязательно примем меры, и о принятых мерах вы обязательно узнаете. Мы своих нарушителей ни в коем случае не покрываем, и я еще раз возьму дело на контроль. Будьте уверены, что факт не сокрыт. Я сразу об этом факте знал, сразу поступили материалы. У нас активно работает служба безопасности и инспекция по личному составу, и выгоняем мы своих сотрудников достаточно. Только вот в милицию плохо идут, выгнать всегда легче…”.

«Мы берем тех же граждан»

Высшие милицейские чины Псковской области, похоже, действительно осознают важность открытых контактов общества и правоохранительных органов. Без труда мне удалось получить по этому вопросу комментарий заместителя начальника УВД области полковника милиции Сергея Ляхова. Он подтвердил, что проверка идет, что результаты ее, скорее всего, будут противоположны выводам городских коллег и виновные будут привлечены к ответственности вплоть до увольнения из органов внутренних дел: “И естественно, по результатам служебной проверки мы определимся, как мы будем решать вопрос о возмещении материального ущерба”.

- Сергей Аркадьевич, как в идеале должен был действовать сотрудник милиции в ходе операции на Зональном шоссе?

- В идеале те, кто занимался подготовкой и проведением этих мероприятий, должны были задействовать сотрудника ГИБДД для остановки транспортных средств. То есть взять машину ГИБДД и, не исключено, сотрудника ДПС в форменной одежде – темное время, действительно, видимость плохая. Действия сотрудника милиции были не правомерны, однозначно. К сожалению, такие факты у нас есть, мы это признаем. Мы, безусловно, обучаем нашим сотрудников, но в последнее время у нас значительно обновился оперативный состав, пришли молодые люди 20-25 лет, и не всегда все получается. Есть пробелы. Мы с этим работаем: вскрываем факты, боремся, привлекаем, увольняем. А что делать? У нас другого “продукта” нет, мы берем тех же граждан. Мы стараемся подбирать сотрудников более качественно, более грамотно. Но, учитывая наши условия, отдачу на этой работе, я имею в виду в плане оплаты труда и социальных гарантий – вы сами понимаете, не все нормальные ребята идут работать в милицию.

По мнению Сергея Ляхова, ситуация принципиально не изменится, пока “государство не повернется лицом к милиции”. Низкая зарплата, невысокий социальный статус, отсутствие доверия со стороны граждан – и в результате в милицию часто идут те, кто просто не может устроиться на “нормальную работу”.

Как говорит Сергей Ляхов: “Милиция работает с людьми, значит, должны работать самые лучшие, наиболее подготовленные, в том числе морально, психологически, чтобы не совершать противоправных действий, а где нам их взять?”…

Завершилось?

В день подписания номера в печать служебная проверка в УВД Псковской области завершилась. Как сообщил нам заместитель начальника УВД области Сергей Ляхов, по итогам проверки Артем Новосядло, применивший на переезде в Любятово огнестрельное оружие, освобожден от должности, начальник отдела УВД Пскова по раскрытию преступлений, связанных с автотранспортом, Владимир Лобко, привлечен к строгой дисциплинарной ответственности. Начальник уголовного розыска получил строгое предупреждение.

Кроме того, стороны конфликта, то есть органы внутренних дел и потерпевший, в принципе договорились о возмещении материального ущерба. В целом, можно сказать, что работа над ошибками проведена успешно.

Но пока не до конца. Очевидно, что, несмотря на все добрые уверения милицейского начальства, дело нельзя будет считать законченным до тех пор, пока синий “Опель” и нервы гражданина не вернутся в исходное, здоровое, состояние. Пока этого не произошло, перспектива обращения в суд остается. А в суде можно потребовать возмещения и морального ущерба: все-таки три недели на больничной койке. После обстрела на мирной улице в мирное время.

Итог этого дела может или укрепить хрупкий мостик доверия между обществом и милицией, или еще сильнее подорвать его основы. “Псковская губерния” продолжает следить за развитием событий.

Светлана ПРОКОПЬЕВА.

Данную статью можно обсудить в нашем Facebook или Вконтакте.

У вас есть возможность направить в редакцию отзыв на этот материал.
Просмотров:  11132
Оценок:  104
Средний балл:  9.6