Статья опубликована в №22 (744) от 10 июня-16 июня 2015
Культура

Танцуют не все

В спектакле \"Танец \"Дели\"\" нет ни жизни, ни смерти, зато есть множество слов
Алексей СЕМЁНОВ Алексей СЕМЁНОВ 30 ноября 1999, 00:00

В спектакле "Танец "Дели"" нет ни жизни, ни смерти, зато есть множество слов

"Все, кто восхищается танцем "Дели", все лгуны. Танец "Дели" недоступен нашему пониманию".
Иван Вырыпаев. "Танец "Дели"

К сожалению, у меня для вас очень плохие новости. Доктор пытается сделать всё, что возможно, но надежды нет... Эти слова полагалось бы поставить в кавычки, потому что ими медсестра из спектакля "Танец "Дели" несколько раз обращается к родственникам больных (действие спектакля происходит в комнате для посетителей городской больницы). Но в данном случае кавычки не нужны, потому что это новости не из спектакля, а о спектакле. В Псковском драмтеатре на Малой сцене в конце мая и начале июня 2015 года прошли премьерные показы спектакля "Танец "Дели"" режиссёра Василия Сенина. Доктор пытался сделать всё, что возможно, но надежды нет.

Сцена из спектакля "Танец Дели". Фото: drampush.ru

"Танец "Дели" - не та пьеса, которая сама себя раскручивает, как пружина. Более того, это не одна пьеса, а семь одноактных пьес - с одними и теми же героями, но с разными вариантами развития событий. Умирают каждый раз другие. От рака, от отравления… Но это, в общем, неважно. Самое важное в спектакле не это. Не смерть, не болезни, не танец, не любовь… Главное - это Иван Вырыпаев (автор пьесы).

Псковский театр к Вырыпаеву уже привык, учитывая, что в репертуаре нашего театра несколько лет присутствует спектакль "Валентинов день", поставленный Анджеем Садовским по пьесе Вырыпаева. [ ] И отвыкать, видимо, не собирается.

Если вам близка эстетика Ивана Вырыпаева, то вы будете рассуждать о том, что удалось и что не удалось псковским актёрам. Донесли ли они авторский замысел? Смог ли режиссёр Василий Сенин сказать своё новое слово (учитывая многочисленные постановки и одноимённый кинофильм 2012 года, в котором режиссёром был сам Иван Вырыпаев).

Тем, кому Вырыпаев не близок изначально, в данном случае проще.

Допустим, у Василия Сенина была бы возможность пригласить других артистов (у Вырыпаева в фильме играла Ксения Кутепова). Допустим, премьера была бы назначена на другую дату, и Василий Сенин смог бы оказаться на премьере своего собственного спектакля (попутно внося в него коррективы). Думаю, что принципиально ничего бы не изменилось, потому что главный в спектакле всё равно Иван Вырыпаев. Подозреваю, он там не просто главный, он там - единственный. Это его слова. Их легко отделить от героев пьесы (и это неоднократно происходит, когда одни и те же реплики и целые монологи звучат из уст разных людей).

Но эти слова невозможно отделить от Ивана Вырыпаева. У него, конечно, репутация "молодого классика". Но первый, с кем хочется его сравнивать, - это "старый классик" Александр Проханов. И политические взгляды здесь совсем ни при чём.

Вырыпаевские герои изъясняются так, как будто текст написал Проханов (не публицист, а автор романов).

Слушаешь героев и героинь "Танца "Дели", а вспоминаешь какой-нибудь прохановский роман, допустим, "Холм". Там люди именно так и говорят: "А теперь я скажу тебе истину. И моя истина такая же короткая, как и твоя. Вот она…"

Не говорят, а изрекают:

"Чувство ответственности мне мешает".

"Я всегда была для тебя не просто дочерью, а прежде всего подругой по несчастью".

"Я весь погряз в комплексах и во лжи".

"Я увидела в твоих глазах не радость, а бешенство. Это была зависть".

"Я хочу подарить тебе нашу радость".

Сцена из спектакля "Танец Дели". Фото: drampush.ru

Такое очень тяжело слушать и тем более - смотреть и слушать. Хочется отвести глаза и заткнуть уши. Представьте, что к вам подходит ваша мама и говорит: "А теперь я скажу тебе истину. И моя истина такая же короткая, как и твоя".

У Вырыпаева в "Танце "Дели" нет ни жизни, ни смерти. Зато есть литературная любовь, литературная смерть, литературный танец… Это хитроумный набор слов, который в конечном итоге приводит к диктатуре. Диктатуре слов. И все эти слова намертво связывает многозначительность. Ложная многозначительность.

Слова там всюду. Они звучат, они написаны на заднике сцены… Произносят их нарочито отстранённо, словно вначале из слов вынули корень и удалили нерв. Их произносят с тем же самым "античувством" (в фильме Вырыпаева была та же самая интонация, и это, видимо, принципиально). Над всем этим на широком экране над Малой сценой быстро движутся белые облака. Небо то голубое, то фиолетовое, а облака всё время белые.

Невидимый автор сочинил этих героев от начала и до конца и не думал этого скрывать. Он игриво подкидывает им реплики. Они их озвучивают. Если уж вышли на сцену, то глупо было бы молчать, хотя Ольга (Ксения Хромова) держится дольше всех и молчит почти до самого конца.

Пока одни говорят, другие сидят в глубине сцены, в тени, на стульях и слушают. Или не слушают, а просто сидят. Скоро им придётся говорить примерно то же самое. У них обязательно кто-нибудь "умрёт". Или они сами "умрут". Ненадолго.

Диктатура слов, их навязчивое нагромождение тесно связаны с логореей. [ 2] Однако не следует забывать, что Вырыпаев автор не простой, а хитроумный.

По этой причине, рассказывая о танце, он попутно сочиняет песню - с непременным припевом. Припев в песне несколько примиряет слушателя с произведением. Слушателю-зрителю постоянно говорят "Халва, халва…", в смысле "Танец, танец…". Во рту, может быть, слаще не становится, но эффект привыкания наступает. Так что постоянные повторения-рефрены у Ивана Вырыпаева - это припевы, призванные сцеплять рыхлую конструкцию пьесы.

Временами у зрителя, вопреки "античувству", просыпается чувство, и хочется пожалеть артистов [ 3], которым приходится говорить: "Мир провалился в преисподнюю в эту секунду. Я испытала нестерпимую боль", - или ещё что-нибудь в этом духе.

Но жалость здесь неуместна. Таковы условия этой игры.

Главная героиня Екатерина (Мария Петрук), когда ей в самом начале спектакля сообщают, что у неё умерла мать, говорит-отчитывается: "Я не знаю, что делать. Такое странное чувство. Вернее, это даже не чувство, это наоборот, какое-то античувство. Я вообще ничего не чувствую".

Текст устроен так, что он весь, от начала и до конца, создан на "античувстве", но даже при этом в спектакле есть светлые места. Медсестра (Анна Шуваева), например. В не самом лучшем спектакле у неё лучшая роль. Ко-гда я смотрел на её "танец", я вспомнил наш мимолётный прошлогодний разговор после одного из спектаклей. Анна Шуваева достойна того, чтобы кто-нибудь написал пьесу специально для неё.

* * *

Как сказано в пьесе Ивана Вырыпаева: "Жалко, что вы не видели танца "Дели".

Но не менее жалко тех, кто его видел.

Всех жалко, и это неправильно.

Алексей СЕМЁНОВ

 

1. См.: А. Семёнов. Холостые выстрелы // "Псковская правда", 17 января 2011 г.; А. Семёнов. Разделённая любовь // pskovcenter.ru, № 2(87), 19-25.01. 2011.

2. См.: А. Семёнов. Бич Божий// "ПГ", № 20 (742) от 27 мая - 2 июня 2015 г.

3. Мария Петрук (Екатерина), Сергей Воробьев (Андрей), Валентина Банакова (Пожилая женщина), Надежда Чепайкина (Алина Павловна), Ксения Хромова (Ольга).

Данную статью можно обсудить в нашем Facebook или Вконтакте.

У вас есть возможность направить в редакцию отзыв на этот материал.
Просмотров:  1497
Оценок:  7
Средний балл:  7.4